Об этом пишет обозреватель Эдвард Люс в статье для Financial Times, сообщает ЗН.
А вот как несколькими днями ранее подытожил ситуацию Стив Уиткофф, универсальный переговорщик Трампа: "Это действительно бессмысленная война".
Уиткофф, не раз хваливший Владимира путина (по кличке Х#йло) как человека, говорящего с ним откровенно, на этот раз звучал слишком "нейтрально". Считает ли он армию обороны в этой войне такой же "бессмысленной", как и армию захватчика? Позволю себе предположить, что да.
Отчасти из-за годовщины вторжения — а отчасти из-за содержательного интервью моего коллеги Криса Миллера с Владимиром Зеленским — Украина нынче не идет у меня из головы.
Легче всего забыть продолжительность украинских страданий. Четыре года назад, в первый вечер после вторжения россии (фашистское государство, признанное 27.01.15 Верховной Радой страной-агрессором) , у нас с женой в гостях ужинали двое хорошо информированных гостей — Радослав Сикорский, ныне министр иностранных дел Польши, и Энн Эпплбаум, автор известных книг о сталинских лагерях ГУЛАГа и украинском Голодоморе (они супруги).
Наш разговор в основном шел о войне, хотя было еще слишком рано понимать, как она будет разворачиваться. Зеленский тогда еще не произнес своего "черчиллевского" обращения к Америке с просьбой об "оружии, а не эвакуации" — это произошло на следующий день.
Судьба ряженой российской колонны, которая была уничтожена под Киевом, еще не была очевидной — до этого оставались недели. Большинство из нас тогда считало, что Киев быстро падет под натиском вторжения, которое Трамп уже назвал "гениальным".
Сикорский, как поляк, был значительно более уверен в решимости Украины и значительно лучше информирован, чем общий консенсус. В любом случае тот вечер кажется очень далеким.
Другие лучше меня могут описать, как изменилось украинское мышление с тех пор.
Однако при любой оценке Путин не достиг своих военных целей. Считая, что большинство украинцев стремятся "вернуться к материнской родине", он ожидал победы через несколько дней.
Нет необходимости подробно останавливаться на том, насколько фатально он просчитался, хотя родственники примерно 350 тысяч погибших российских военных, вероятно, имеют на это все основания.
Он также стремился откатить НАТО назад, однако после вступления Финляндии в Альянс протяженность границы НАТО с Россией почти удвоилась.
Путин ставил на то, что Трамп резко отойдет от политики Джо Байдена и "подаст ему голову Зеленского на блюде". Трамп не скрывает неуважения к Зеленскому — это было очевидно во время неприятной сцены в Овальном кабинете в прошлом году. Но в то же время он, кажется, начал остерегаться того, что Путин воспринимает его как должное.
Несмотря на энтузиазм Уиткоффа относительно сделок на 14 триллионов долларов, которые российские собеседники якобы предлагают (сумма, в шесть раз превышающая размер российской экономики), Путин продолжает стремиться к капитуляции Украины. Российский диктатор слишком погружен в кровь, чтобы согласиться на что-то меньшее. Из-за собственного упрямства он рискует потерять удачу иметь в США президента, который относится к России благосклонно. Некоторые просто не умеют принимать ответ "да".
На этой неделе я обратился к корреспонденту Financial Times в Украине Крису Миллеру, который знает об Украине больше, чем я когда-либо знал. Я недавно посмотрел ленту "2000 метров до Андреевки " — фильм о войне, вышедший в прошлом году. Сочетая кадры с нагрудных камер военных и собственные съемки, известный документалист Мстислав Чернов показывает изнурительную и кровавую борьбу 3-й штурмовой бригады Украины за возвращение села, которое впоследствии снова захватили россияне.
Фильм не романтизирует жестокую реальность многомесячной битвы за установление флага в селе, где не осталось никаких признаков жизни — кроме случайного кота и тел солдат. Сырые кадры Чернова и сдержанный закадровый текст лишены сентиментальности. В этом аду, усеянном минами под небом, заполненном дронами, нет никакой романтики войны.
Я спросил Криса, сможет ли Украина сохранить свою решимость в ближайшие месяцы и, возможно, годы? Следует ли нам рассматривать эту войну как катастрофу для Украины?
Отвечает Кристофер Миллер
Хороший вопрос, Эд. Я живу и работаю в Украине уже 16 лет. Если существуют нация и народ, способные сохранять решимость, то это Украина и украинцы.
Из моего опыта и репортажей очевидно, что украинская решимость остается впечатляющей, даже несмотря на то, что Россия усиливает воздушные бомбардировки, уничтожает все больше критической инфраструктуры и продолжает изнурительное наступление на юго-востоке. Но украинцы не являются неисчерпаемыми. Я видел страну, которая продолжает мобилизовать огромные резервы устойчивости — от солдат на передовой до гражданских, которые переживают отключения света и ракетные удары. Украинские чиновники настаивают, что никогда не капитулируют, и что важно — многие обычные граждане повторяют это. Они убеждены, что уступки России и соглашение на условиях Москвы не принесут длительного мира — это лишь отсрочит новую агрессию и даст агрессору время перегруппироваться, перевооружиться и снова напасть.
Однако одна лишь решимость не выигрывает войны. Слово "стойкость", которым западные сторонники часто описывают украинцев, в Киеве уже стало в определенной степени раздражителем. Украинцы благодарны за поддержку Запада, но опасаются, что их воспринимают как слишком выносливых, а значит, не нуждающихся в дополнительной помощи — что не соответствует действительности.
Способность Украины продолжать борьбу в значительной степени зависит от дальнейшей военной и финансовой поддержки Запада. Дефицит боеприпасов, истощение на поле боя и политические колебания за рубежом создают реальные риски для обороноспособности Киева. После четырех лет полномасштабной войны чувствуется глубокая усталость, даже если моральный дух не сломлен.
Является ли эта война катастрофой для Украины? В человеческом и материальном измерениях — бесспорно.
- Значительная часть энергетической инфраструктуры разрушена без возможности восстановления;
- города превращены в руины;
- миллионы украинцев стали внутренне перемещенными лицами или выехали за границу;
- сотни тысяч военных погибли, ранены или пропали без вести.
Но катастрофа не означает поражение, как заверили меня в отдельных интервью президент Владимир Зеленский и мэр Киева Виталий Кличко. Украина, вероятно, выйдет из этой войны уменьшенной территориально и экономически истощенной, но останется суверенной и еще крепче привязанной к Европе — так считает большинство украинцев, с которыми я общаюсь.
Сам факт выживания в таких условиях и против гигантской российской военной машины будет чрезвычайным достижением. Многие здесь уже привыкают к новой реальности: около 20% территории страны, вероятно, будут оставаться под оккупацией в обозримом будущем.
Однако многие отмечают — как и вы выше — что Россия не достигла своих главных военных целей: захватить Киев, уничтожить правительство, подчинить или разрушить Украину. И в этом смысле это — большая победа.
Комментариев нет:
Отправить комментарий