Би-би-си разбиралась, стоит считать ли Россию бенефициаром войны и как происходящее повлияет на ее отношения с США и имидж в мире.
«Москва оказалась бессильна»
«Что касается Ирана, то у нас с Ираном просто союзнические отношения», — говорил президент России Владимир Путин в октябре 2024 года на саммите БРИКС. В том году Тегеран как раз официально присоединился к этому клубу стран, который Россия много лет позиционировала как альтернативу западным объединениям.
Через несколько месяцев после этого Путин и президент Ирана Масуд Пезешкиан с помпой подписали в Кремле договор о «всеобъемлющем стратегическом партнерстве». На Западе на крепнущие отношения стран, особенно сотрудничество в сфере вооружений, смотрели с растущей тревогой. Западные политики все чаще называли союз Москвы и Тегерана едва ли не новой «осью зла».
Но партнерство двух стран оказалось не настолько крепким, чтобы Москва помогла Ирану в критический для него момент. Когда прошлым летом Израиль и США нанесли по удары по иранским военным объектам (тот конфликт сейчас называют 12-дневной войной), Россия ограничилась лишь риторической поддержкой Тегерана.
Так произошло и в этот раз. После начала большой войны на Ближнем Востоке 28 февраля Кремль резко осудил действия США и Израиля, но вмешиваться в происходящее не стал. Владимир Путин раскритиковал убийство верховного лидера Али Хаменеи, но в своей телеграмме даже прямо не назвал ответственных за его устранение.
У сдержанной реакции России на проблемы союзника есть и более широкий контекст. В декабре 2024 года Москва так же безучастно наблюдала за свержением сирийского диктатора Башара Асада. Всего несколько месяцев назад венесуэльский лидер Николас Мадуро, многолетний союзник Москвы, был схвачен американскими военными и вывезен в США. Все это позволило СМИ и наблюдателям вновь задуматься: а чего вообще стоит партнерство с Россией?
С самого начала вторжения в Украину Москва говорила о формировании нового миропорядка и пыталась усилить влияние в странах Глобального Юга, рассуждает в разговоре с Би-би-си востоковед Руслан Сулейманов, эксперт NEST Centre (внесен в реестр «иностранных агентов»). В этих условиях произошедшее сначала в Венесуэле, а потом в Иране можно считать ударом по идеологии Кремля, говорит он: «Потому что на словах Москва желает покровительствовать странам Глоабального Юга, а на деле оказывается бессильна перед „треклятым Западом“ в лице американцев, которые могут и похищать дружественных лидеров, и даже убивать их».
По словам Ханны Нотте, директора евразийской программы американского Центра исследования проблем нераспространения оружия массового поражения, происходящее в Иране, с одной стороны, действительно выставляет Россию в не слишком благоприятном свете: «Россия не смогла сделать ничего, чтобы остановить войну. Трамп делает то, что ему захочется. В каком-то смысле Россия выглядит бессильной».
Но, считает Нотте, это вряд ли нанесет драматический ущерб репутации России среди союзников. «В значительной части Глобального Юга, не-западного мира, Россия воспринимается не просто как страна, которая ведет войну против Украины, а как государство, воюющее против коллективного Запада, — объясняет Нотте. — И это, как мне кажется, приводит к более снисходительной оценке России: другие понимают, что ее возможности ограничены».
Кроме того, говорит Нотте, страны, рассчитывающие на военную поддержку России — например, Мали, Буркина-Фасо и Нигер в Африке, — часто просто не имеют других альтернатив. «Отвернутся ли они теперь от России? Я так не думаю. Но в то же время, мне кажется, все понимают, что Россия тоже не станет „рыцарем в сияющих доспехах“, когда дело дойдет до серьезного кризиса», — говорит Нотте.
Не стоит забывать и о том, что Россия, хоть раскритиковала нападения на Иран и сотрудничала с ним в военно-промышленной сфере, никогда не обещала Тегерану вступать в войну на его стороне. Тот самый договор о стратегическом партнерстве не содержит положений о взаимной защите.
«Единственное обязательство — это не вставать на сторону врага в случае войны, — говорит Руслан Сулейманов. — Это, конечно, никакой не военный союз. Это сильно далеко от того, что, например, мы наблюдаем между Россией и Северной Кореей».
«Ситуативное партнерство» с Ираном
Перед февральской атакой на Иран СМИ и наблюдатели обращали внимание на то, что Россия наращивает военные поставки Тегерану: Иран получил учебно-боевые самолеты, бронемашины, ударные вертолеты и даже переносные зенитные ракетные комплексы. Некоторые такие вооружения, а еще — переданные Россией интернет-технологии, власти использовали для жесткого подавления масштабных протестов в январе — жертвами стали тысячи иранцев. Страны открыто сотрудничали в сфере космоса и ядерных технологий. Россия строила в Иране АЭС, а иранские ученые-ядерщики, по данным Financial Times, тайно ездили в Москву.
При этом, по словам Нотте, нельзя забывать и о том, что Иран запрашивал у России вооружения, которые позволили бы ему лучше защищаться или сдерживать войну, подобную нынешней. «Например, современные системы ПВО или современные истребители, такие как Су-35. Это давний, хронический вопрос в отношениях России и Ирана. И мы так и не увидели, чтобы Россия поставила такие системы», — говорит Нотте.
В отношениях двух стран были и другие трещины, напоминает востоковед Руслан Сулейманов. Например, Россия не встала на сторону Ирана в территориальном споре с ОАЭ. Тегеран и Абу-Даби уже много лет спорят о принадлежности островов Абу-Муса, Большой и Малый Тунб в Персидском заливе (формально их контролирует Иран). Россия призывала к «дипломатическому решению конфликта», что вызвало недовольство Ирана.
Тегеран, в свою очередь, делал заявления в поддержку «территориальной целостности Украины». Поэтому военное и экономическое сотрудничество России и Ирана скорее стоит считать «ситуативным партнерством», заключает Сулейманов.
У России всегда были «красные линии» в том, что казалось поддержки Тегерана, соглашается Николь Граевски, доцентка Центра международных исследований университета Sciences Po, специалистка по отношениям России и Ирана. По ее словам, из-за военного сотрудничества Москвы и Тегерана на фоне войны в Украине многие наблюдатели переоценили степень близости стран.
«Россия и Иран вместе воевали в Сирии — Иран там многому у России научился. Совместное производство [дронов] „Шахед“ — это значимый момент, для Ирана это было очень выгодно. Россия модернизировала некоторые иранские системы, — рассуждает Граевски. — Но это не прочный альянс. Мне кажется, есть некоторое недопонимание. Можно поставлять стране оружие, но при этом не иметь никаких обязательств вступать в войну на ее стороне».
По данным Reuters, во время 12-дневной войны летом прошлого года иранские власти не были «впечатлены» уровнем российской поддержки. Агентство писало, что в разгар боевых действий глава МИД Ирана Аббас Аракчи, приехавший в Москву, должен был передать Владимиру Путину письмо аятоллы Хаменеи: тот якобы просил увеличить поддержку Тегерана.
В Кремле тогда говорили, что никакого письменного документа иранская не передавала, хотя были «определенные посылы». Обвинения в недостаточной поддержке Москва тогда отвергла: пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков заявил, что Россия поддержала Иран своей «четкой позицией».
Сейчас москва предлагает участникам войны посреднические услуги, но пока ими никто не воспользовался. В прошлом Россия действительно могла похвастаться прочными отношениями со всеми странами региона, начиная с Израиля и Ирана и заканчивая странами Персидского залива. Баланс начал смещаться после вторжения России в Украину. Кремль начал наращивать сотрудничество с Ираном и его прокси-силами (например, группировками ХАМАС в Газе и «Хезболла» в Ливане), что заметно испортило его отношения с Израилем. Теперь России куда сложнее влиять на события в регионе — имидж «нейтрального посредника» она утратила, говорит Николь Граевски.
«Когда-то кремль, может, и мог выступать в качестве посредника. Особенно после начала кампании в Сирии в 2015 году — Москва могла влиять на региональную повестку. Вспомните, сколько было российско-американских переговоров. Сейчас это невозможно себе представить, — комментирует востоковед Руслан Сулейманов. — Было очень показательно, когда в прошлом году на саммит мира в Шарм-эль-Шейхе, где были представители порядка 30 стран и подписывалось соглашение об окончании войны в Газе, Россию даже не пригласили».
Одной из ключевых причин, по которой Россия никак не вмешалась в войну в Иране, собеседники Би-би-си называют нежелание портить отношения с куда более важными для Москвы торговыми партнерами — монархиями Персидского залива, которые подвергаются иранским атакам. Кроме того, Россия не хочет портить отношения с президентом США Дональдом Трампом.
Необходимость выбирать сторону ставит Кремль в «неудобную ситуацию», говорит Сулейманов: «Но главное все-таки — что Путин демонстрирует слабость и неспособность прийти на помощь своим партнерам. Пусть даже у него нет таких обязательств, но со стороны это выглядит так, что он абсолютно беспомощен перед Западом».
***
Этот сайт можно найти:
в сети X - https://x.com/PetrenkoIv91719
в Фейсбуке - https://www.facebook.com/profile.php?id=61571568875800
Комментариев нет:
Отправить комментарий